Цена свободы и гармонии

Предисловие 

В этой книге мы хотели рассказать читателю о древнегреческой цивилизации, известной также как классическая или античная греческая цивилизация. Все эти определения достаточно условны. И все же без них не обойтись. Ведь за многовековую историю страны, именуемой ныне Грецией, на ее территории сменились, по крайней мере, четыре очень сильно различающихся между собой цивилизации, создатели которых говорили в принципе на одном и том же, хотя и менявшемся от тысячелетия к тысячелетию греческом языке и поэтому опять-таки достаточно условно могут быть названы греками.[1] В их число обычно включают существовавшую в глубокой древности, а точнее в бронзовом веке или во II тыс. до н. э. микенскую цивилизацию, затем сменившую ее в начале следующего I тыс. до н. э. и существовавшую вплоть до первых веков I тыс. н. э. классическую греческую цивилизацию, о которой и пойдет речь в этой книге, далее возникшую в IV в. н. э. и уничтоженную в XV в. турками-османами византийскую цивилизацию и, наконец, сформировавшуюся в XIX в. после освобождения страны от турецкого ига современную греческую цивилизацию, которая входит в более широкую систему европейской цивилизации. Классическая греческая цивилизация занимает в этом ряду совершенно особое место как явление в полном смысле слова исключительное, единственное в своем роде, чего нельзя сказать о трех других греческих цивилизациях. 

ФИЛОСОФСКИЕ АСПЕКТЫ КУНГ-ФУ

Накануне ушедшего от нас ХХ века величайшие умы Запада обратились к культурному и философскому наследию Востока. Неожиданно под пестрой мишурой восточной экзотики (искусство, быт, костюм, ритуалы, поэзия и проч.) мыслителям России, Германии и других европейских стран показались иное мировоззрение, иная оценка философских категорий, иное понимание человека во Вселенной и Вселенной в человеке. Лев Толстой, К.Г. Юнг, Е. Блаватская, Рерихи, Р. Штейнер и многие другие стали серьезно изучать философское наследие Индии, Китая, Японии. Тогда результатом этого мозгового штурма стало появление новых философских, естественнонаучных и мистических учений. Миновал бурный ХХ век… Можем ли мы сказать, что приблизились к пониманию загадочных, как парадоксы чань-буддизма, и ясных, как солнечный свет, истин восточной мудрости?

Безусловным достижением западной мысли за прошедшее столетие стало осознание иного соотношения Учения и Практики в восточной культурной традиции. Философские постулаты Востока не проверяются практикой, а философия и есть сама практика. Мудрость понимается не как способность к анализу объективной реальности, а как интуитивно-целостное, сознательно-телесное постижение жизни в данный момент времени. Так, нельзя постичь культурную и философскую традицию Китая, только читая научные трактаты, без собственной практики в области ушу, живописи, каллиграфии или поэзии. Для такого практического постижения философии не достаточно книг, нужна живая передача информации и оценка достигнутых результатов.

Всё началось на Севере

На первый взгляд название статьи может показаться экстравагантным. Однако оно совсем не случайно и связано с одной давным-давно сформулированной и даже уже изрядно подзабытой теорией полярного происхождения мировой культуры и цивилизации.

Ее автор известный ученый XVIII века Жан Сильвен Байи (1736-1793). Концепция Байи - одного из крупнейших астрономов своего времени, члена трех французских академий (такой чести в истории науки удостаивались лишь единицы), а также видного политического деятеля (о чем - ниже) - связана с весьма нетривиальной трактовкой истории Атлантиды, что уже при жизни ее автора вызвало крайне недоброжелательное отношение и неприятие.

Дальше - больше, вплоть до наших дней. Можно наугад открыть любую из современных книг, посвященных Атлантиде (отечественных или переводных), - имени Байи, человека стоявшего у колыбели научной атлантологии, там, к сожалению, не обнаружится.

Dura lex, sed lex est

Древнейшей формой (политической, или протополитической) организации людей является род, или разросшийся род - племя. 

После изобретения ключевых технологий неолита (предположительно, натуфийцами, культура которых появилась в Леванте ок. 12,5 тыс лет назад ), когда появилась возможность использования труда рабов, появилась потребность в цивилизации и в централизации. Чтобы концентрировать крупные военные силы и захватывать рабов. Так возникли города, население которых, первоначально, было натуфийским, а позднее и из представителей соседних с Левантом, раньше других усвоивших цивилизацию, народов.

Население городов отличалось от автохтонного сельского населения и в лингвистическом, и в культурном, и в биолого-антропологическом плане. Судя по тому, что на Ближнем Востоке обнаружена максимальная концентрация генов неандертальцев среди некоторых местных популяций (до 10%), можно предположить, что она была столь же высокой, или даже выше, и у натуфийцев. Ведь изобретение ими неолита должно было привести к взрывообразному росту их численности и к территориальной экспансии, с распространением техник искусственной обработки земли и т.о. дальнейшему росту. 

Эра гинекократии

Очень много книг написано в нашем веке о специфике женского мировоззрения, о женской психологии и женской эротике. Очень мало о мужчинах. И эти немногочисленные работы оставляют впечатление весьма неутешительное. Две из них, созданные известными социологами, особенно мрачны: Поль Дюваль "Мужчины. Вымирающий пол", Дэвид Ризман "Миф о мужчине в Америке". Разноликая мужская толпа не внушает оптимизма. При созерцании мужской толпы становится совсем грустно: "он", "оно", "они"... в неброских своих костюмах, в дежурных, ужасающе повязанных галстуках... их стереотипные телодвижения и жесты подчинены неумолимой стратегии стерильного кошмара. Они спешат "по делам". По каким, собственно, делам? Добывать деньги для своих самок и маленьких, но подрастающих вампиров.

Они трусливы и потому любят сбиваться в стаи. Трусость,если пренебречь высокопарными глупостями на эту тему, есть просто центростремительная тенденция, стремление к безопасному и стабильному центру. Мужчины боятся собственных мыслей, бандитов, начальников, "общественного мнения", деньгососущих и деньгодающих пауков.

КНИГА ЮНОГО МОДЕЛИСТ КОНСТРУКТОРА***

КНИГА ЮНОГО МОДЕЛИСТ КОНСТРУКТОРА

— Книга не то, чтобы о вкусной и здоровой пище, хотя и об этом тоже. Но скорее о том, как на дорогах между тем и этим себя самого не потеряв, таки обрести…

К ВОПРОСУ О ВЫСОКОМ ИСКУССТВЕ ПРАВИЛЬНОГО ВЫБОРА ЗДЕСЬ, СЕЙЧАС И ВСЕГДА…

У-СИН: ПРИНЦИПЫ, ЗАКОНЫ И ПРАВИЛА

На уровне Всеобщего – Принципы, на уровне Общего – Законы, на уровне частного, того, что часть общего, –  Правила.

ПРАВИЛА -  суть то, что в Доме собственной Жизни между тем и этим, глядя в оба, порядок навести позволяет, равно, как и лад происходящему, дать обязывает.

Китайская живопись: совершенство линий

Китай — удивительная, необычная страна, она всегда манила к себе странников и чужестранцев. Зародившись тысячелетия назад, искусство Китая процветает и сегодня. Именно в Китае находится самое длинное архитектурное строение в мире — Великая китайская стена, здесь же родились такие легендарные поэты, как Лу Танг, Ван Вэй, Ли Бо, Тао Юаньмин. Традиции Китая, его культура и искусство разительно отличаются от западных. Китайские картины — это живопись акварелью по шёлку, тушью на особой бумаге из мягкого тонкого волокна. Они имеют форму свитков — горизонтальных для рассматривания на столе и вертикальных для украшения стен. В китайской живописи используются кисти разных размеров, от очень тонких до очень толстых (от 5 миллиметров до 5 сантиметров). Штрих может быть легким, как облако, или мощным, как дракон.

«Лунь юй»: путь Учителя

«Лунь юй»: путь Учителя

I, 16

Учитель сказал: – Не печалься, что люди не знают тебя. Печалься, что сам не знаешь людей.

II, 4

Учитель сказал: – В пятнадцать лет я обратил свои помыслы к учебе. В тридцать лет встал на ноги. В сорок освободился от сомнений. В пятьдесят познал волю Неба. В шестьдесят научился отличать правду от неправды. В семьдесят стал следовать желаниям сердца и не переступал меры.

Мифы древности это пересказ реальных событий?

Историк Элан Ф. Элфорд еще в 1998 году выдвинул гипотезу, согласно которой древние мифы представляют собой на самом деле пересказ реальных событий, произошедших в далеком прошлом. Эта фундаментальная идея находит все больше сторонников и в наше время. Различие мнений на этот счет касается лишь вопроса о том, каковы были эти реальные события. Одни историки считают, что мифы хранят память о былых просвещенных народах и об исчезнувших цивилизациях, другие исповедуют убеждение о вмешательстве в зарождение земного человечества инопланетных разумных сил, третьи усматривают в мифах воспоминания о циклах продолжительностью 26 тысяч лет, называемых прецессиями (периодами перемещений точек весеннего и осеннего равноденствия вследствие поворота земной оси).

«Неправдоподобное» — единственно возможное

Древность богато расцвечена мифами и преданиями. Собственно никакого исторического повествования о самых древнейших культурах человечества не сохранилось, существуют лишь легенды и предания, которые столь же близки к реальным событиям, сколь и отличаются от них. Сознание современного человека, будь то строгий ученый или любопытствующий энтузиаст, автоматически пытается отфильтровать из «шума» этих многочисленных мифов некие зерна исторической правды. Порою приходится отбрасывать самое интересное: оно чаще всего не согласуется с нашей логикой представлений о мире. Вряд ли кто всерьез воспримет рассказ о расах мудрецов, бессмертных и великанов, о затерянных странах, о непостижимо высоком уровне знания древних.

Но, как ни парадоксально, в этом «интересном, но неправдоподобном» и заключена сама суть древнейшей истории — загадка становления первых цивилизаций на земле. И перед читателем — рассказ о «неправдоподобном», о том, что не похоже на правду — на ту историческую правду, к которой привыкло наше сознание.

Загадка Прометея

Она занимает меня издавна, можно сказать, с самого детства, а в последнее время не дает мне покоя ни днем, как говорится, ни ночью. Я начинаю понимать изобретателей, их маниакальную борьбу с равнодушием и недомыслием, их вопли «эврика!», которыми они, нигде не добившись признания, оглашают улицы и перекрестки. И считают непроходимой глупостью, что мир продолжает жить по старинке, а людей, как и прежде, волнуют лишь собственные пустячные делишки, одни лишь смеха достойные мелочи.

Так же и я: со всеми друзьями и знакомыми говорю теперь только о Прометее, да что говорю — пишу!